Holy Sh!t

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Holy Sh!t » Эпизоды прошлого » [771 г. до н.э.] Маугли: начало


[771 г. до н.э.] Маугли: начало

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Маугли: начало
https://picua.org/images/2018/12/16/020aca72d6d7a2b948614747181c7857.jpg https://picua.org/images/2018/12/16/25aa509c4148fab203df111df2d3fdb7.jpg https://picua.org/images/2018/12/16/fcf70ed8af51b82d1b93907794df20a3.jpg

берега реки Тибр и окрестности
Hermes VS Silvanus

- Дети есть? А если найду?

Все началось с греков - естественно, все началось именно с них.
Было бы не странно, если бы Гермесу пришлось искать потерянных детишек Зевса - это-то уже традиция. У всеотца с отпрысками все сложно, как гласит канон. Но на этот раз где-то что-то пошло не так. И в дикие места, где даже цивилизации нет, где даже нимфы какие-то деревянные да непуганные, Гермесу пришлось идти ради поиска близнецов, зачатых весталкой от Ареса.
Марса, конечно. Эти темные люди даже имена их запомнить не могут, перевирают.
Но в целом-то ладно, дело все равно привычное и нехитрое. И все бы ничего. Да вот только в лесах у берегов реки Тибр не только нимфы деревянные, но и божки, возомнившие себя покровителями подкидышей, абсолютно такие же - ничего слышать не хотят.

+1

2

Забавно, что все великие дела, а иногда и сама история,  начинаются с банальной случайности.  С мелочи. С того, что даже в рамках обычной человеческой жизни не может считаться чем-то грандиозным - так, проходное событие.

В день, когда началась история Рима, ничто не предвещало беды. Ой, простите, конечно же, старта великой цивилизации.
Солнце пекло макушку. Травка, мягче тканого ложа ковер, холодила лопатки даже через плотную ткань туники. Где-то вдалеке на водопое перекрикивались пастухи. Журчал, ярился после вчерашнего ливня Тибр. Шептались, пересмеивались дриады - хорошо еще им сегодня не до хороводов, затейницам. Изредка ухал оглушенный не своим временем суток филин - вот же редкий балбес.
Птички, возомнившие себя певчими, услаждали слух юного бога, защитника лесов и пролесков, переливами. Старались. Горланили, пока у Сильвана не возникло желание перестрелять всех проклятых щеглов в окрестности.
Тут требуется уточнение - Сильван, как и положено богу леса, все живое очень любил. Но в дни после обильных возлияний как-то не очень. А кто без греха? А кто укорит?
Тот и пойдет вон из его лесов. А коли Сильван постарается, так и побежит с криком, обмочив края своих одеяний. И не росой далеко. Пугать злонамеренных путников, что причиняют вред земле-матушки, одно из немногих удовольствий в скучной жизни одинокого бога лесов.
И тут снова требуется уточнение: не единственное, конечно. Но когда из остальных - жаркие оргии с дриадами, пьянки с нимфами, да посиделки с лесным зверьем, и не такое сочтешь развлечением.
И это, смею заметить, важнейшая деталь в повествовании. Потому что объясняет практически все. Но об этом по порядку.

Итак, в день, когда началась история, повторюсь, ничто не предвещало великих событий. Кричали дурные птицы, нимфы сплетничали с бодуна, а Сильван страдал от последствий возлияний и клялся, что никогда, никогда, никогда он больше не будет бухать с фавнами - себе же дороже. Он, конечно же, бог, но не вполне уверен в собственном бессмертии. Скорее уж в такие минуты наоборот - готов признать себя близким к переходу черты царства мертвых.
А Сильван еще слишком молод. И жизнь прекрасна. И нимфы вот. С дриадами. Чтоб им...
А еще, как это водится исключительно с бодуна, размышлял о тщете жизни, и о том, что дела его божеские обмельчали последнее время. Нет больше в них масштаба, размаха. Чем он занят, великий и могучий? Погонял бандитов по окрестным лесам? Научил крестьян делить землю? Нет, на отсутствии мифологического масштаба событий и это неплохо кормит, но он ведь великий Бог. Он достоин большего. Много большего.
Славных дел. Начинаний. Героя там своего личного доморощенного. А лучше уж сразу двух.
Крепеньких, вон как те двое, что горланят в Тибре между корней. Как те двое. Чтоб с пеленок. И до седин, отмеченных насланным кем-нибудь из вредных богов сумасшествием.
Мысль текла между похмельных камней, как разлившийся Тибр. Обходила самую главную. Да не обошла на несчастье бедных сирот.

- Как эти двое, - озвучил себе Сильван и с трудом отлепился от земли, чтобы проверить подозрение.
И почему же как? Словно в ответ на его божественные чаяния, родная река принесла двух младенцев. В корзине. В чертовой корзине. По классике жанра, которую Сильван никак не мог понять. Почему корзина? Чем думают все мамаши, когда бросают детей в дырявой фигне в бурные воды реки? Что-то подсказывает Сильвану, что совсем не о спасении отпрысков. Потому что боги богами, конечно, но мозги-то включать иногда не вредит! Ведь придумали же плоты, всякие там лодки. Тогда почему корзины?
Занятый этим размышлением, Сильван вытащил последнюю из воды и уставился на младенцев.
Младенцы уставились на него. Искра. Буря. Прозрение.
Если жизнь к этим годам чему-то и научила Сильвана, так это тому, что найденные сироты в их мире совсем не к добру. Особенно, когда от них так и веет божественным присутствием при зачатии. То ли полубожки какие, то ли герои готовые. Как заказывали.
Только тут вот и начинаются всякие "но". Если верить мифам, легендам и прочим сказаниям о житие богов - особенно пришлых, тех, что прямо сейчас активно тревожат местных своей ширящейся властью - ни один герой не обходится без ворогов, что не любят его с пеленок. Хорошо, если во врагах какой-нибудь Арес. А ну как какая-нибудь Гера?
То-то и оно. Убереги от таких стрессов любых детей. Так что выбор вполне очевиден. И, как ни странно, не кинуть корзину обратно в воду, и пусть плывет себе сей подарочек подальше от их тихих лесов.
- Ну, будем вас спасать, что ли, - решает Сильван.
И точно знает, что однажды он сильно об этом пожалеет. Но он так хорош в своем деле, что леса уже не нуждаются в защите. И ему скучно, что хоть в деревню к местным девкам лезь. Кстати, а почему бы и нет?

Первые дни проходят на удивление тихо. Сильван находит детишкам уютную пещеру и волчицу-кормилицу. Он собственноручно вырезает колыбельки, натаскивает детишечкам шукр и устраивает королевскую обитель. Конечно же, никто его после не поблагодарит. Но зато несколько дней проходят почти весело.
Сильван накладывает на окрестные тропы чары отвода глаз, зачаровывает лес вокруг, что плутать в нем можно веками. И, удовлетворенный делами рук своих, собирается сесть за изучение функционала бога, воспитывающего героя, когда случается то, чего он в общем и целом ждет.
В его лес являются чужаки!
Звучит, как начало отличного мифа, между прочим. На деле выходит как-то так себе - буднично и тихо. Может быть потому, что спускается за младенцами не Гера и не Арес, а Гермес. И это, к слову, Сильвану совсем не греет душу. Как и все самобытные боги этих земель, Сильван давно изучает пришлых. У него есть свои представления о каждом. И почти всех Сильван недолюбливает. Кроме некоторых. Да и тех вынужденно. Вы попробуйте не уважать Гефеста - одного из немногих пришельцев, что знает толк в рутинной облагораживающей работе. Или Гермеса - самого разумного и делового изо всех богов. Про последнего много, конечно, болтают. Ну так времена у них скучные. Чем еще заняться людям, как не сплетничать про богов?

- Хей, - окликает Сильван пришлого.
Не встречает улыбкой приветливой. Да и в целом не очень-то проявляет дружелюбие. Но он же - лесной бог, дикий. Ему можно. Кто от такого вообще ждет манер?
- Это не твоя территория, -  констатирует очевидное и выходит из тени дерева, где скрывался до этого.
Не в надежде остаться незамеченным - глупостью Сильван не отличается. Боги - вовсе не те, кто может спрятаться от своих. Просто он, как и любой божок, знает толк в эффектных появлениях.
- Что забыл ты, Гермес, в моих лесах? Или не слышал, что ходить тут без моего дозволения опасно даже богам? Места тут глухие и дикие. Плутают даже бывалые путники.

Отредактировано Silvanus (20.12.2018 23:52:10)

+1

3

Вообще, племянники – это очень хорошо.
Это обычно такие славные пацаны, за которыми нужен глаз да глаз. Может, их в подвиги потянет, а может, в божества – от процента разбавленности богической кровушки зависит, конечно же.
Вестник бесшумно шагает вдоль берега Тибра. Сандалии иногда вязнут в прибрежной тине и грязи, Гермий осторожно обходит топкие места, чтобы обувь не мочить, но и от реки не удаляться.
Речушка-то такая себе, местами мутная, местами заросшая, но в целом, чистая, спокойная. По крайней мере, в это время года.
Казалось бы, и чего это вздумалось такому замечательному и вечно юному божеству шарахаться по лесам и сорняки пинать? Делать ему, что ли, больше нечего? Никаких дел божественных поинтереснее нет?
Значит, нет.
Потому что очередные племянники, с одной стороны, это очень прекрасно. С другой – добром может и не кончиться, и станет Арес снова сиротинушкой, малодетным отцом, всего-то три десятка - разве ж это серьезно?.. Да его ж другие боги засмеют!
Значит, надобно приглядеть за малолетками. А кто у нас по пригляду за младенцами специалист?
Конечно же, Гермий!
Молодому отцу некогда – нужно по полям бранным скакать с воплями, у него дела, он занят. Поэтому де категорически свободный и отвратительно бездельный Гермес – пойдет и найдет несчастных младенцев.
Ему же делать больше все равно нечего!
Ладно…
Если бы не мерзкая мошкара, настроение у Вестника было бы получше. Но эти насекомые ну совершенно не располагают к себе. Надо уточнить, кто их успел породить, и расквитаться с охальником.
Впрочем, хватит ныть, к делу!
Младенцы еще должны быть живы, потому что Гермес первым делом сгонял в царство Аида и пересчитал там всех свеженьких по головам – юных аресидов там не нашлось. И то хлеб!.. Узнав свежие сплетни от царской прислуги, Вестник собрал всю информацию, которую смог, касательно этой мутной истории, в том числе и про утопление молодой матери и про пропажу детей.
Утопить их кто хотел или спасти, то не ведомо, но факт остается фактом - детей унесла река.
«Ты неееессиии меняяяя рекаааааа…» Кхм.
Ладно.
От места, где мать и детей видели последний раз, он прошел уже прилично. Тут даже не срежешь дромосом, чтобы ускорить процесс!.. Он вытирает сандалии от траву и бредет дальше вдоль реки.
Еще через пару часов бессмысленные прогулки Вестнику надоедают, и он решает, что нужно углубиться в лес и поспрашивать у местных. Уж дриады точно тут все про всех должны знать, не могут же младенцы просто так проплыть по реке и не быть никем замечены!
Насвистывая себе под нос фривольный мотивчик, Гермес углубляется в лесистые рощи, радуясь, что топь с комарами остается позади. Потом вернуться к реке и продолжить свой путь он всегда успеет.
Лес становится все более тенистым, гулким и ароматным, вот тут уже путешествием можно наслаждаться, тропинки тут только звериные, да и те редки. У Вестника даже возникает ощущение, что он заплутал, но такого же не может быть, потому что не может быть никогда.
Хм.
И стоит только нахмурить божественное чело, тут же, все как надо – лес расступается - и Вестник выходит на вполне симпатичную полянку. Дриады что ли дурачатся, за нос его водят?
Вот же проказницы!
Кокетки!
В ветвях шумит ветер, птицы свиристят где-то в кронах высоких, одуряющее пахнущих смолой, деревьев. Гермес успевает сделать на полянку несколько шагов, как его окликают.
Обернувшись удивленно на незнакомый голос, Вестник улыбается и подходит ближе к местному божеству. Не дриада, оказывается. Лесной дух? Полубог? Бог-пастырь?
- Хей, - отвечает он в той же манере хмурому босому богу в блеклой тунике. – Не моя, - а чего тут спорить? Правда же, не его. Он и не претендует, ему и своих территорий хватает, некогда на чужие заглядываться!
- О, ты меня и по имени знаешь, замечательно! Тем меньше предысторий. Как твои дела, охранник этих земель? Прости, что без особых даров, но может быть, ты разломишь со мной хлеб? У меня есть сыр и лепешки, немного фиников, - Вестник дружелюбен, его речи текут плавно и золотисто, как медовые реки. – Как мне тебя называть?
Он не спешит нарушать личную дистанцию незнакомца – стоит поодаль и стоит, захочет - подойдет или пригласит. Правильно?
Как известно, комфортная дистанция соответствует длине оружия, которым ты пользуешься. Впрочем, приблизиться он всегда успеет.
- Не слышал, уж извини, не предостерег меня никто, не рассказал, как на этом берегу реки дела делаются, - лукаво улыбается он. Места то дикие, это он заметил. Только кто лучше местного защитника леса ответит ему на вопрос – где искать потерянных детей?
Конечно, сразу к делу он не переходит, все сценарии гостеприимства и налаживания божественных контактов должны быть сыграны, а то мало ли что – потом сожрешь лопатку своего потомка и не заметишь!.. Бдительность в вопросах межбожественных взаимодействий всегда нужна.
Он отвязывает небольшую сумку с пояса и бросает ее около удобно расположенных – как сидения – стволов деревьев. Сам не садится, ждет приглашения, все-таки чужие территории, а Гермий, между прочим, очень большой ценитель традиций, когда это ему удобно, конечно же!
- Так вот почему я едва не заплутал, - совсем не серчает Вестник, щурится весело, оглядывая бога, да на ус мотает. – И от кого же бережешься тут в чаще, что даже путать тропы приходится?
Впрочем, давить пока не стоит, знает про младенцев что-то или нет местный божок, пока неизвестно, но проработать этот вариант надо тщательно. Иначе Вестнику придется еще целый день шарахаться по берегам реки в поисках следов аресидов.
- Познакомишь меня с местными? – имея в виду симпатичных дриад, конечно же, вскидывает брови Вестник. Если не сам божок, то может быть, кто-то из его окружения проболтается. То, что тут дриад полно, Гермий и так знает, чувствует, да их хихикание и так из-за каждого второго дерева слышно! Шпионки, тоже мне!

Отредактировано Hermes (20.12.2018 23:50:29)

+1

4

Сокращать расстояние и сближаться Сильван не торопится - так и стоит, красуясь, чуть поодаль. Он точно знает - все беды в этом мире от греков. А еще - от последних можно ожидать чего угодно. Даже если перед тобой по делам его - крайне полезное божество, лучше держать ухо востро.
Особенно, когда дело касается детей. И случайных, да не очень, визитов в глухомань. Так что за собственную осторожность Сильвану вовсе не стыдно.
Но любопытство сильнее юного бога. Так что рассматривает он своего гостя с куда большим интересом, чем можно скрыть. Он как-то иначе представляет себе пришлых. Может быть чуть более крепкими да высокими. И пострашнее - определенно. И не такими велеречивыми да сладкими. Заносчивыми - определенно.
И, абсолютно точно, не такими вежливыми. Может быть даже манерными. О какой вежливости может идти речь, когда все они просто взяли, вломились на чужую вотчину, насаждая свои порядки? Словно звали их в дикие края. Словно звали.
И ведь так легко упустить тот факт, что бытует иное мнение - мол, принесли на копьях кровавых богов из чужих краев те, кто так любит брать без спроса все, что плохо лежит. И не лежит вовсе. Ведь если принять второе за правило, стоит потесниться в великолепии и признать - дурное не смогло бы так ловко отжать у них львиную долю поклонения.
В общем, Сильван точно представляет беспардонных захватчиков не такими. И теперь гадает - разочарован он, или скорее уж заинтригован и рад ошибиться? Гермес - а это уж точно он, сандалики и крылышки выдают его почти не фигурально с головой, - намного приятнее в общении, чем думается. Не лишен манер. И представлений о том, как делаются дела. Слова про дары приятны натуре юного лесовика. Да и предложение еды после долгих трудов по обустройству чужих отпрысков кажется весьма заманчивым.
Но Сильван наслышан про данайцев, так что не торопится соглашаться. Он лишь нейтрально кивает в ответ на предположение о причинах блуждания Гермеса и говорит:
- Остановку сделай. Остынь с долгой дороги. Омой сандали в водах ключа, что за соседними камнями. Расскажи, куда путь держись, и что забыл ты в моих лесах. А там и решим что-нибудь с твоим сыром и моими угощениями.
Приближается еще на пару шагов, но не более. Он, конечно, не чувствует злых умыслов, не замечает ножа в рукаве. Но даже в их глушь долетали песни да сказания про Аргоубийцу. Так что Сильван насторожен. Но и любопытен без меры. Ему действительно интересно, во что он все-таки ввязался. И кто эти дети? И ради них ли здесь ходит греческий бог? Или все-таки нет?
- А что до защиты... не угадаешь, кого занесет в твои земли, - не слишком-то тонко намекает на чужую экспансию Сильван, - времена опасные. Лучше спать спокойно в своем доме, чем потом жалеть. Ты ведь тоже защищаешь свой дом, разве нет?
А еще думается - зря он ввязывается в словесные игры с богом вранья. Даже если Сильван проживет тысячелетия до этой встречи, и тогда вряд ли имело бы смысл начинать ту игру, что он затеял. Но у юного римлянина холодный разум, да горячая кровь. И выведать тайну первым, прежде, чем выбрать модель поведения - азартно. Сродни вызову.
Разве есть в этом мире боги, что откажутся помериться крутостью с чужими богами? Да ни разу. Если найдутся - не верьте им, серьезно.
- Коли не предупредили, так я расскажу. Ты в местах, где нечего бояться пришедшим с добрым сердцем и чистой душой. А тех, кто недоброе замыслил, невзлюбит мой лес. И пути ему прочь не найти. Но тебе ведь бояться нечего, правда? Коли молва о тебе не врет.
Он широким жестом приглашает за валуны, где и правда есть хрустально чистый родник - аккурат посреди поляны, устланной травой мягче ковра. Здесь, словно не пару шагов прошли, а отмерили сотню-другую миль, царит идеальная тишина: лишь журчит вода, да трещит о чем-то своем да поскрипывает дуб-великан. Тень скрывает от знойного солнца двух богов, а сладкий аромат цветов так и манит остановиться, насладиться моментом. Это - не единственное убежище юного бога. Но самое безопасное - для детишек, до которых отсюда можно плутать под действием чар неделями.
Тут Сильван позволяет себе улыбнуться, успокоить:
- Заходи. Эти чары не причинят вреда. Немного хорошей погоды, чуть-чуть защиты от дикого зверя. Мои девочки не любят дурной погоды. Мы же не будем рисковать их комфортом? Ну, если тебя все еще интересуют местные. Пиа, вина и угощений для гостя, - просит Сильван у одной из своих красавиц.
Тонкая, звонкая, гибкая, как лоза винограда, дриада скользит по кромке ручья, бесшумно ступает, скрывается где-то, чтобы скоро вернуться с заказанным. Не зря названная любимой. Лучшая изо всех. И Сильван уверен - придется она по душе гостю. Лесовик может быть редко показывается на людях, но старается знать все обо всех. Так спокойнее - определенно. И самое истинное, что он успел узнать про гостя - тот очень любит нимф. Нимфы на хвосте принесли. Почему бы и не добавить причин позабыть о целях?
И об осторожности.
Присси и Като, успокоенные жестом Сильвана, выбираются на поляну. Вьются со смехом вокруг Гермеса, увлекают ближе к ручью. Присси тянет полотенце. Като кидает подушки к прогретым солнцем камням. Возвращается Пиа с вином и тарелками, полными мяса. Сильван устраивается у самого высокого из камней, устраивается расслабленно. Кивает удовлетворенно, когда из лесу доносится пение. Это скромные Кора и Роса торопятся усладить слух, но пока не взор. Сильван чувствует фальш, которой сейчас нет, и думает - не только Гермес любит лесных жительниц. Кажется, те платят ему взаимностью. Может быть чуть ревниво, но сейчас есть куда более интересная цель. Сильван оставляет Гермесу полную свободу действий и выбора отдыха. Но следует собственной линии разговора. Вплетает в речи о местных порядках вопрос:
- Так что привело тебя в эти края, Гермес? Слышал, ты не большой любитель провинций.

Отредактировано Silvanus (20.12.2018 23:53:23)

+1

5

- Хорошо, - легко соглашается Вестник и смотрит в сторону указанного ручья. Ноги мыть, так ноги мыть… У Гермия тут, судя по всему, дипломатическая миссия, так что лучше не спорить. – Еще финики. Никогда не забывай про финики! – добавляет он, улыбаясь снова владельцу этих лесов.
Сквозь листья благостно блестит солнце, а в кронах деревьев не особо дружелюбно орут птицы. Ну, лишь бы сверху не гадили.
- Как же так, сразу все рассказать, даже хлеб не преломив, водицы не испив? – подхватывает чужой напевный говор Вестник, улыбаясь. – Сперва перекусить и отдохнуть, а потом разговоры разговаривать. Так ведь принято под медным куполом небес?
Вестник жмет плечами на разумную предосторожность лесовика, хотя на вопрос тот так и не ответил. Ну да ладно, Гермесу так-то все равно, кого боятся местные. И есть к тому поводы или нет. – Вот тут уж я не в курсе, у меня нет дома.
Гермес еще раз обходит полянку, оглядывает окрестности, подмигивает молоденькой дриадке, потом поворачивается к божку, который так и не представился. Что за тайны и интриги на ровном месте? Ему казалось, в лесах народ попроще. А этот будто из былины про богатырей-ниндзя вышел…
- Прости, что перебью. Ты всегда так разговариваешь, будто бы сказку начитываешь? Или у тебя просто такие заготовки? – Вестник подходит к своему мешку, садится на корточки и достает оттуда горсть фиников, бросает один в рот, жует энергично. Потом, дождавшись-таки приглашения, следует за лесовиком и забирает с собой свои закуски.
Они оказываются около вышеупомянутого ручейка, вокруг много травы и деревьев, цветочки там всякие. Судя по благолепному выражению лица местного бога – этот уголок леса крайне заповедный и вообще категорически благостный. Нужно трепетать.
- О, как тут здорово! – в меру восторженно, в меру вежливо, как и положено гостю, отзывается Вестник. Хах, еще бы эти чары причинили ему вред, вот было бы интересно посмотреть… Надменно фыркает Гермес про себя, впрочем, тут же улыбается дриаде, принесшей ему полотенце, другим созданиям тоже улыбается. Он умывается в ручье, поласкает там сандалии, омывает руки и утирается врученным полотенцем. Тем временем «Пиа» уже расставляет на полянке кувшины с вином, водой и миски с фруктами. Какая хозяйственная! Вестник не скрывает свои наблюдения за симпатичным дитем природы, выкладывает из мешка в общие миски свои запасы.
- Пиа, значит? Какая ты милая, Пиа. Спасибо, - улыбается он девушке звездно, усаживается на подушки и несколько ритуально разламывает лепешку, вручая половину хозяину этого уголка. Вторую жует сам, тут же подхватывая простенькую чашу с разбавленным вином, запивая. Он немного проголодался, пока шнырял по окрестностям, так что нисколько не шутил, когда обозначал порядок их беседы. Как же можно о чем-то серьезном говорить, когда голод отвлекает изо всех сил?
- Отчего же, я везде, где есть пути-дороженьки, тропки и перекрестки. Хотя шум городов и торговых постов мне тоже люб, - он отпивает кислое вино, щурится, закидывает в рот пару фиников. – Что же до дел моих… Пропажа у меня случилась. Младенцев унесло рекой… И не простых младенцев, а с божественной кровиночкой. Ну, ты понимаешь, типичное героическое начало. Конечно, времена уже не те, но великой дюжине никогда не поздно народить еще парочку сыновей, чтобы собрать потом с их подвигов обильную жатву веры.
Гермес пожимает плечами легкомысленно, берет кувшин с чистой водой и приникает к нему жадно, только теперь чувствуя, что утолил и голод и жажду. Можно чуть более расслабленно откинуться на валун, да поперемигиваться с местными нимфами.
- Вот я и брожу вдоль реки, ищу их следы. Может, зверь дикий унес, а может, в излучине где-то кричат-надрываются. Надо пособить новоявленным героям, а то как бы дурного не случилось. С такой-то типично героической удачей процент доживаемости героями до совершеннолетия довольно низкий, сам знаешь. Я знаю, что они еще живы. Осталось их найти и убедиться, что живы они останутся надолго. Хотя бы лет на двадцать. Как считаешь, дело полезное?
Вестник нарочно не наводит конкретики, чьи младенцы по крови, да и кому какое дело, родные родители довольно редко активно участвуют в жизни своих отпрысков – какая-то и правда нездоровая статистика. Дескать, делай добро, и бросай его в море! Авось выплывет! А если уж выплыло – то точно станет великим героем, за которого и батей встать не стыдно.
Эх. Вестник такого отношения не понимал, над своими детьми он квохтал как наседка, также как и над некоторыми другими родстенниками, братьями или племянниками. Видимо, рождение и детство на отшибе от всей большой семьи добавило ему тягу к семейственности и родственным чувствам. Не хочется быть оторванным ломтем, когда ты такой полезный парень.
Впрочем, наверное, и поэтому тоже в его потомстве героев не числилось. И слава богам, впрочем!
- Так что, к делу. Не видал ли ты, бог леса, двух брошенных младенцев? На реке или на берегу? Может, мимо проплывали? В корзинке. Кролем. Или брасом.

+1


Вы здесь » Holy Sh!t » Эпизоды прошлого » [771 г. до н.э.] Маугли: начало