Holy Sh!t

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Holy Sh!t » Эпизоды прошлого » [03.2016] а остальное как-то до весны


[03.2016] а остальное как-то до весны

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

http://s9.uploads.ru/iTo5N.png
а остальное как-то до весны

Россия, Москва
Ярило, Морриган и Борей

Морриган знает про Масленицу две вещи — статью в Википедии и странный обычай русских целую неделю жрать bliny. Борей не знает про Масленицу ровным счетом ничего — ему бы для начала выяснить, каким образом он очутился за стойкой перед импозантной женщиной с роскошной гривой. И только Ярило знает всю подноготную древнего праздника — только очень интуитивно.

+3

2

Егору знаком этот взгляд: он видел его в туалете в первый – очередной – раз, где плескал холодной водой в лицо и пытался понять, кто здесь спятил – он сам или Юра, который стоял за спиной и призывал успокоиться, выдохнуть и выпить. Егор выдыхал, пить отказывался и просил снова показать все эти записи, где он сам, Егор, раз за разом вскрывал себе горло, кровью орошая под песнопения на знакомом – неизвестном! – ему языке пахотную землю. После его тело поднимали на руки и возлагали поверх огромного костра, и он, его мертвое тело, взмывало к небу яростными языками огня, и пепел развеивали над полями, серой пылью, благословением, обещанием? «Стога будут тучными», - всплывало в голове, и он верил, не мог не верить, потому что рядом с Егором стоял сам Юра – сначала мальчишкой, вместе с отцом, потом все старше и старше, пока не равнялся возрастом с тем мужчиной, что и поймал его на улице перед ресторанчиком, на эмблеме которого медведь хлестал то ли самогон, то ли медовуху, поймал и сказал: «Я знаю, что ты меня не знаешь. Но я должен тебя встретить, Отец».

Егор сам себе клялся с видео: трезвый взгляд, твердый голос, легкая улыбка: «Смерть – просто смена парадигмы, все будет хорошо». Целое лето, ему обещали целое лето новой памяти, а после – еще одна запись в картотеке, и прощание – до следующей весны.

«Ты всегда возвращался», - говорил Юра, и подливал водки под неодобрительным взглядом Лары, хозяйки заведения, которая и настояла, что «мальчику нужно успокоиться». – «Ты наш Бог, Егор. Я расскажу тебе все, что нужно знать».

Его приводили в квартиру, ему показывали всё, что он забыл, и в Егоре смутным узнаванием откликались знакомые вещи: фигурка коня над искусственным камином, огромная, во всю стену картина поля с созревшей пшеницей, девочка Варвара в венке из подснежников, которая говорила: «Я твоя на это лето», и ему обещали – любую из тех, что приходили на встречи, из всех тех людей, стариков и детей, взрослых мужчин и женщин, что трепетно касались его руки и просили его благословения, и Егор, касаясь их рук, чувствовал пульс их жизни, чувствовал пульс их рождения, и обещал, сам не зная, что именно, и видел, как в глазах – серых, карих, синих – загорался тот же огонь, что полыхал на тех видеозаписях, огонь полыхал налитыми животами, полным амбаром, сытыми животными, и…

Егор давно не видел растерянности в чужом взгляде, не чувствовал недоумения человека, который сам не знает, как и для чего здесь оказался, и почему все смотрят на него с сочувствием, но чуть сторонятся, ведь не русским духом пахнет, тянет чем-то странным и непривычным, чужим, но Егор подсаживается поближе, пусть и не знает языка, машет рукой и выговаривает «хэлло» с ужасным акцентом, пока Лара подносит по две стопки каждому.

- Залетный, - говорит она, вскидывает брови выразительно, и Егор кивает, говорит: «я знаю», хотя большая часть его «я знаю» обычно означает – «я что-то помню, но не помню, что именно».

- Егор, - говорит, указывая пальцем на себя. – Типа. Меня так зовут.

+2

3

Простой и непоколебимый алгоритм, оказывается, сидит в его голове так прочно, что даже многочисленные провалы в памяти не могут его повредить. Приоткрыть один глаз, оценить освещение и хотя бы предположить обстановку. Только потом можно открывать второй и пытаться угадывать, куда его занесло в этот раз. Головой шевелить нельзя ни в коем случае, пока не станет понятно, тянет его блевать или нет. Если да — нужно срочно начинать думать в сторону толчка. Если нет — можно еще полежать, спрятавшись в сложенные руки, и, например, вспомнить собственное имя и что-нибудь еще.

Его зовут Риз Келлер, последнее, что может предложить ему память — это Джей-Пи, ножом отсекающий горло старине "Джеймесону". Точно, у мелкого же была днюха. Риз глухо стонет и с опаской оглядывается. То, что он видит вокруг, не похоже на клуб, который он снял для друга, и не похоже на дом кого-то из знакомых, куда они могли бы завалиться под утро. Он с трудом отрывает локти от липкой деревянной стойки, кисло воняющей пивом, и кое-как собирает глаза в кучку на протирающей стаканы женщине с ужасающе объемной копной волос на голове. Она только хмыкает на него и отворачивается, напевая под нос что-то неразборчивое. Фоном болтает телек, явно какие-то новости, но Риз не может понять ни слова. Чем больше он охватывает взглядом помещение, тем отчетливее понимает, что он нихуя не в маме-Америке. И даже не в старушке-Европе.

— Где я, блять? — спрашивает Риз у тетки, явно хозяйки, и сам вздрагивает от своего голоса, низкого, сиплого и неразборчивого. Неудивительно, что на него смотрят, как на внезапно заговорившую обезьянку.

— Sho? — у женщины достаточно приятный грудной тембр, но Келлеру сейчас любой звук громче дыхания кажется слишком резким и слишком громким. — V Moskve ty, sokolik. В Москве, govoryu. Мазер Раша!

Риз снова протяжно стонет и падает головой на стойку. Вот только, блять, за три пизды в Россию не хватало улететь. Побрали бы черти его пьяную тягу к путешествиям! Самое обидное, что он нихуя не помнит. Вот просто нихуяшеньки, а наверняка было очень весело, если он не пожалел бабок на билет до Москвы. А границу он как прошел? У него же визы нет. Не было, по крайней мере. Келлер медленно, стараясь не дергаться резко, хлопает себя по карманам джинс и внутренне леденеет — они пусты. Документы, кошелек, телефон — ничего из этого нет. Риз, кажется, даже трезвеет от ужаса.

Подсевшего к нему чувака он даже не сразу замечает,  а когда паникующий мозг все же осознает присутствие постороннего, оглядывает с подозрением. Чувак не очень укладывается в представления Келлера о русских. Он холеный, приветливо улыбается, а в глазах такая ебанца, что Ризу до тошноты вдруг хочется домой. До него не сразу доходит, что это такое дерьмовое освещение в баре, из-за чего чудится, будто у чувака глаза в разные стороны смотрят.

— Хай. Риз, — кивает он в ответ и тут же морщится от накатившего кислого привкуса. Ебучий случай, чем он так накидался? — Есть закурить? Походу, я проебал все свои вещи.

+1

4

Вот было бы удобно, работай у Мо это оправдание - случайно сюда попала, вообще ни капельки не понимаю, как, стою посреди вокзальной площади, вся такая красивая и слегка туповатая, без шубы-то на холод. Но нет, здесь она и по доброй воле, и даже по делам особой важности. В Москве было хотя бы менее мокро, с севера, где пришлось ловить своего помощника, она буквально бежала, теряя на ходу утопающие в лужах туфли. И все равно холоднее, чем в подземном царстве... по чистому предположению Морриган, конечно, человеческим телом туда она еще не моталась.

Холод, не отвечающий номер, последние две сигареты в пачке. Будь у Морриган чуть-чуть побольше сил, на пару десятков лет подлиннее история злоебучего ордена друидов, с которого ей перепадали крохи, она бы устроила апокалипсис прямо здесь и сейчас. Разверзла небеса, наслала полчища духов и всё такое. А пока она только ругается на идиота-таксиста, нервно мнет в пальцах сигарету, звякая кольцами и действуя этому самому таксисту на нервы в отместку. Нечего было подъезжать не к тому выходу, и вообще, она тут туристка, не обязана ориентироваться в городе.

- Здесь все такие славные? - грубоватый, но сносный акцент никак не скрашивает того, как Вэл разговаривает. Если человек получает первый фол, следующего можно уже не ждать: любое слово, даже если пассивно-агрессивное, скатывается с губ и льется на пол, прожигая любую поверхность. Водитель не славный, но сообразительный, сразу прерывает попытки что-то там бурчать про курение, группируется над рулем сколиозом наружу. Молчит и про грязные каблуки, задранные на заднее сиденье, и про гневную речь на незнакомом языке, которой она перекрикивает радио, еще и извиняется в ответ на ругань, когда на повороте их заносит и ноутбук съезжает с коленей Морриган на дно машины.

Хороший водитель, не такой уж и тупой. Ну да, Чеховы, Толстые, Ломоносовы, тут все должны быть умненькими. Под конец дороги на звонок Вэл еще и наконец отвечает нужный голос, вкратце объясняет, что возвращаться домой ей еще рано, домик в Гаване прибирают, птички покормлены, ничего там без нее не изменится. А вот если она приедет раньше времени и её голову притащат мексиканцам на семейный ужин, то и птичек придушат, и дом продадут, и мир потеряет в её лице так много, так много...

- Umnitsa, - бросает Вэл, покровительственно похлопывая водителя по плечу, бросает ему на переднее сиденье первую попавшуюся под руку купюру и раздраженно отвлекается снова на трубку. - Да не ты, ты-то мне чем помог? И без тебя знаю, сидеть еще две недели, не высовываться, не отморозить себе жопу, иначе отвалится.

В загажнике у Морриган был только русский, прописанный как-то боком, а вот сейвов в самой России не завалялось. Поэтому и такси сразу с вокзала мчало к Песне, куда там еще стекаться потерянным богам, даже сравнительно помнящим. Песню она однажды уже видеть должна была, только с другим лицом и в более кровавой обстановке, черт её разберет, признает ли. Мо слегка опасается - редкое явление и ценная ачивка, доступная только избранным - и не открывает дверь с ноги, даже подумывает сначала проскользнуть тихонько, пользуясь габаритами. Не срабатывает.

Госпожа Лариса, отвлекаясь от чьих-то стопок, сначала смотрит на нее внимательно. Видимо, примеряет на крошечное существо с мокрыми волосами кого-то побольше размерами, порыжее и с бородой, зато потом сразу воздевает руки к небу. Нуаду ей оттуда подмигивает, что ли. Мо поспешно чиркает черным ногтем по горлу и очень выверенным темпом движется к стойке, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Хотя она могла бы хоть в бубен бить ногами, нужная ей шпала, похоже, обкуренный опять потерявшийся во времени-пространстве, а незнакомый парень то ли что-то в нем высматривает, то ли плохо чувствует "своих". Обычно Морриган замечают сразу с появления в одной комнате.

- Придется тонкие, mi guapo, - благо, стойки тут делали явно на совесть, чтобы можно было бухнуться пьяной мордой - даже Вэл до нее достает спокойно, чтобы опереться локотком и подсунуть охеревшему Ризу сигарету в зубы. Вот ей-богу, хоть в этом и есть логика, Морриган бы в жизни не предположила, что они встретятся именно здесь. - Будь хорошим зайкой, и я даже зажигалку тебе найду. А что за солнечный мальчик тебе тут помогает?

Мо улыбается острой бритвой и крючковатыми когтями; когда это не нужно, за нее улыбается Вэл - как из-за туч выглядывает, ласково и почти без высокомерия, оно сразу как-то стирается. Откладывается для других, не для собеседника. Предположение при этом - чисто выстрел в небо, с первого взгляда угадать и знакомого бога нереально, а это здешнее существо и подавно. Егор еще и изучает её, по ощущениям, наглухо закрытым нутром, никак туда не подсмотреть.

Вот это Морриган уже очень, очень интересно.

- Валенсия, - она приваливается спиной к слегка потному, но зато теплому плечу Риза и протягивает ладошку, все еще улыбаясь. И мельком кивая Ларе в ответ на то, как та взбалтывает что-то на дне бутылки. Слегка нагрузиться алкоголем никогда не помешает, в России они или где?

0


Вы здесь » Holy Sh!t » Эпизоды прошлого » [03.2016] а остальное как-то до весны